Русская Православная Церковь
Калужская Епархия
Храм преподобного Серафима,
Саровского чудотворца,
на Терепце

Вернуться к разделу «Тексты»

Страсти по мощам

В последние годы мы часто встречали мощи прославленных Церковью святых. Вот и в ноябре 2008-го, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, в пределы Русской Православной Церкви из Греции были принесены мощи святого великомученика Димитрия Солунского. В начале месяца ковчег со святыми мощами прибыл в Москву, а потом побывал в других городах России.

А что же такое — святые мощи? Почему православный человек относится к ним с чувством глубокого почитания? Эти и другие вопросы мы задали настоятелю храма в честь преп. Серафима Саровского, отцу Василию ПЕТРОВУ.

Что такое мощи?

Мощи — это останки человека, по гречески — «липсана», то есть тело, труп. Потому что в Требнике при совершении погребения говорится: «вземше мощи отходим ко гробу» — то есть, взяв тело усопшего человека. Любого: грешного, праведного. Просто по-славянски слово «останки» звучит как «мощи». Следовательно, тело любого усопшего человека можно назвать «мощами».

А почитаем мы — мощи святых. Так?

Да, это — святые мощи. Святые останки. Я недавно перечитывал житие Димитрия Донского, которое предваряет большая вступительная статья о канонизации святых в Русской Церкви. В частности, там идет речь о новгородских святителях, и говорится, что многие из них были канонизированы и мощи их находятся под спудом, и их никогда не доставали. У нас есть примеры Антония Великого, Антония Печерского, мощи которых тоже не были никогда обретены. Когда же пытались сделать попытку обретения мощей Антония Печерского, то из того места, согласно его житию, вышел огонь. то есть, мощи многих святых не были обретены никогда. Тем не менее, они святые. Значит, наличие или отсутствие мощей не является признаком святости, поводом к канонизации.

Тем более, сами мощи находятся в разном состоянии: у каких-то угодников сохранились и волосы, и кожа, и сама плоть выглядит так, как будто человек недавно почил. Например, мощи преподобного Александра Свирского совершенно нетленны, хотя они пролежали несколько лет в воде. Мало того, температура тела поддерживается в этих мощах, то есть они сами по себе излучают тепло. Или на Афоне, например, десница Марии Магдалины, хранящаяся в монастыре Симонопетре — теплая — ее температура где-то около 30 градусов тепла.

А у других святых мощи остались в виде костей, плоти на них не осталось. И что? Разве мощи эти не святы?

Почему открытие мощей, их перенесение мы отмечаем как праздник? Что мы празднуем?

Мы празднуем плоды дела нашего спасения, совершенного Христом. Для чего Он пришел? Чтобы исцелить кого-то от порчи, чтобы дали прибавку к пенсии, или чтобы троллейбусы ходили без опозданий? Об этом смешно говорить. Нет! Спаситель пришел спасти нас от того тления и смерти, в которое мы ввергли себя сами. Он пришел соединить нас со Своим Божеством, обожить. Так вот на примере святых мы видим это торжество дела Христова в мире. Мощи святых и через тысячелетия после их смерти источают чудеса, полны божественной благодати. Получается так, что останки мертвого человека источают жизнь. Вот антиномия! Смерть побеждена жизнью. И это исполняется на наших святых.

Есть ли различия в традициях почитания мощей в Православных Церквах разных стран?

К примеру, на Афоне считается, что если мощи не истлевают, не разлагаются в земле, то это — признак греховности человека. Через три года, канонически, тело должно в Афонской земле истлеть. Должны остаться кости. Их обмывают и складывают в монастырскую костницу. Тело монаха откапывают через три года, и если оно не истлело, сохранилось в земле, значит это был человек плохой жизни.

Получается, что на Афоне наличие или отсутствие мощей является признаком святости?

Нет, по мощам на Афоне не оценивается степень святости, а только — степень греховности человека. Там эксгумируют тела всех почивших монахов, потому что в костницу надо складывать кости всех братьев. А если тело не разложилось, соответственно, кости этого монаха невозможно сложить в костницу. Монахи молятся об этом брате усиленно. Это — чисто афонская традиция. Она укоренена в веках, в ней нет ничего плохого.

Каково правильное отношение к мощам?

Современная тенденция отношения к мощам — настоящие страсти по мощам — вызывает тревогу. Для нас мощи становятся «вещью в себе». Они отделяются от христианства и становятся неким отдельным источником чудес, который действует сам по себе. Независимо от нашего отношения к этому.

Мы должны понимать, что в мощах действует Божия благодать. Эта благодать не есть некая сила, отделившаяся от Бога и сама по себе уже циркулирующая. Эта благодатная сила исходит от Бога, она неотделима от Него. Соответственно — она, как присущая Богу, нетварна (то есть, не сотворена). Своей жизнью человек может стяжать Божию благодать, приобщиться к ней. И тогда она освящает не только ум и сердце человека, но, через душу, освящается и его тело. то есть, благодать переходит и на тело. Но опять же, повторяю, это — благодать Божия. Это действие Божие в мире. Хотя она находится в тварном теле человека, но сама она остается нетварной, исходящей от Бога. Бог действует в мире посредством Своей благодатной силы. Эту благодать нельзя какими-либо инструментами задержать, потому что это — Сам Бог в Своих действиях, Который с телом святого пребывает нераздельно и неразлучно.

Христос — это Бог, соединивший в Себе и человеческую природу и божественную. Эти две природы соединены во Христе неслитно, непреложно, нераздельно и неразлучно. Божия благодать соединяется с человеком, и даже с его тленным телом по образу соединения в Личности Христа божественной природы и человеческой. А поскольку, как мы говорили, эти две природы соединены в Личности Христа нераздельно, то и с тварными телами святых нетварная благодать Божия пребывает также нераздельно и неразлучно и после их смерти, на все века.

Но это не значит, что мы можем использовать мощи святого как некий инструмент: взять их, принести и исцелить кого-нибудь по своему желанию. Не получится, потому что Сам Бог действует в мощах. Божия благодать действует только там, где хочет этого Бог. А не там, куда ты приложишь мощи. А у людей отношение такое, как будто мощи — это сам по себе источник чудотворения, к которому достаточно приложиться, и обязательно что-то желаемое произойдет. Это не так. И это просто надо понимать.

Кроме того, надо помнить об иерархии ценностей. Мощи занимают в этой иерархии не первое место. На деле часто бывает так: люди не причащаются за Евхаристией Тела и Крови Христовых, но при этом хотят получить исцеление от мощей.

Вы говорили о неправильном отношении к мощам как к чему-то самоценному, действующему независимо от Бога. Но есть и другая крайность. Например, протестанты выступают не только против почитания икон, но и против почитания и поклонения мощам. Они говорят: есть Бог, и это — главное. А действует ли Он через мощи, или еще через что-нибудь, — неважно. Бог и через ослицу может действовать, если это будет нужно. Для чего, мол, тогда избирать те или иные тварные предметы и воздавать им особое почитание?

Дело в том, что у протестантов, как и у католиков совершенно другое понятие о благодати. Благодать для них — исключительно тварная (созданная) субстанция, которой Церковь распоряжается по своему усмотрению*. Поэтому, если нет ничего нетварного, что бы действовало в человеке, или через икону, то почему мы должны к этим предметам проявлять такое благоговейное отношение? Все логично получается. Поэтому и благоговейное отношение к мощам для протестантов действительно граничит с каким-то язычеством. Но если мы по учению Григория Паламы и по всему святоотеческому преданию веруем, что Бог действительно действует своими нетварными энергиями и в Церкви, и в телах святых, и через икону, то это и служит основанием для почитания мощей.

Почитание мощей и икон имеет одинаковый характер?

Икона, в отличие от мощей, почитается не за то, что чудеса источает. Икона — это образ воплотившегося Слова. Бог воплотился, стал Человеком, стал изобразим. Поэтому мы Его изображаем.

Мы почитаем святых, как соединившихся с Богом, приблизившихся ко Христу, ставших пре-подобными, то есть очень подобными Богу. В них дело Божие, домостроительство Бога проявилось в максимальной степени: они соединились с Богом неслитно, нераздельно, непреложно, неразлучно. Уже сами мощи святых, то есть их тела — исцеляют.

Протестанты не могут объяснить, почему через головную повязку апостола Павла или тень апостола Петра люди получали исцеление. У них нет понятия святости, поэтому все, что они могут сказать об этом, это то, что все подобные явления — «особое действие Божие в первые века христианства». Иначе они это никак не могут объяснить. А в православном богословии это замечательно объясняется. Потому что даже вещи, которые соприкасаются с телом святого, тоже пропитываются вот этой нетварной Божественной благодатью.

Но ведь икона, как и мощи святого, тоже может источать чудеса?

Икона — это образ. Икона не может быть таковой даже уже в том случае, если на ней нет надписи. то есть, она может быть написана с соблюдением всех канонов, но если на ней нет надписи, которая соотносит этот образ с первообразом, то это не икона, не образ святого. Икона становится святой в силу того, что она соотносится с первообразом (со святым, с Богом, с Божией Матерью). А чудеса, исцеления для иконы вторичны. Это не является каноном (правилом) для иконы. Да и, по сути, для мощей тоже. То есть, чудеса не являются определяющим критерием в Церкви. Христос же достаточно жестко обличал фарисеев: знамений и чудес ищете? Знамение не дастся сему роду прелюбодейному.

А такое явление, как мироточение, присуще только иконам?

И мощи тоже мироточат. Димитрий Мироточивый Солунский, или в Киево-Печерской Лавре главы многих угодников находятся в специальных сосудах, потому что они источают миро. Братия это миро вычерпывает, а сосуды им снова наполняются. До сих пор.

Характер этого явления — источения мира — нам неизвестен. Некоторые толкуют его не как знак особой благодати, а как некое предупреждение против маловерия. То есть, когда человеку недостаточно веры как осуществления ожидаемого и уверенности в невидимом (см. Евр. 11:1), ему посылаются некие зримые вещественные доказательства, укрепляющие его веру.

В Православии в общем отношение ко всем чудесам именно такое: такие явственные зримые чудеса даются людям неверующим. Как Валааму ослица передала повеление Божие человеческим голосом, а потом, когда этого все-таки оказалось мало, еще Ангел его убеждал (см. книгу Чисел). Если человек сам такой — как ослица упрямый, то ему нужны такие чудеса. Человеку верующему чудес не нужно. Мало того, признак неверующей души — искать чудеса. Признак верующей души — поступать по своим убеждениям, по зову сердца. К этому Христос и зовет. Если бы критерием Евангелия было чудотворение, то Христос не стал бы таким нищим проповедником. Он стал бы римским императором и творил чудеса направо и налево, чтобы все в Него уверовали.

Значит, надо в другой плоскости искать правильное отношение к чудесам. Христос же пришел не чудеса творить. В Евангелии чудеса вторичны. Мало того, Он предупреждал, что в последние времена будет много чудес. Лжепророки будут чудеса творить. Потому, что весь языческий мир всегда жил чудесами. Действительно, чудеса были, происходили какие-то непонятные явления, которые всегда были в истории человеческого рода. Но с пришествием настоящей веры они стали расцениваться как такие бесовские чудодействия. Ложные чудеса.

А поклонники таких ложных чудес могут сказать: у вас же тоже есть чудеса. И именно ваши, а не наши чудеса — от бесов. И попробуйте докажите, что у вас — от Бога, а у нас — от бесов.

В этом случае доказать вообще ничего невозможно. Потому что, совершенно разный ориентир. Людей, которые ищут внешних чудес, не интересует посмертная жизнь души, стяжание Царства Небесного. Их не интересует обожение и приобретение благодати Божией. Это просто их вообще не интересует. Людей, ищущих чудес и знамений, интересует только одно: здоровье свое и своих близких и благополучие земное. И все. Все вопросы, выходящие за рамки сиюминутных интересов, вообще их не интересуют.

Мы пытаемся следовать за Христом просто потому, что Христос — это Истина. Он даровал нам вечную жизнь и жизнь с избытком. А люди, которые вне церковной ограды, как правило, в подавляющем своем большинстве интересуются совершенно другим. Христос им не нужен. И какая-то жизнь с избытком, о которой говорит Христос, не нужна тоже. Дайте нам чудес, хлеба и зрелищ, причем — все сейчас и сразу.

Так что мы с нашими оппонентами стоим на совершенно разных платформах, на позициях взаимоисключающих. Общего знаменателя у этих двух мировоззрений быть не может, настолько это кардинально разные величины.

* Все эти вопросы берут свое начало в споре святителя Григория Паламы с Варлаамом Калабрийским. Палама утверждал, что Божия благодать, которая есть действия Самого Бога в нашем мире, — нетварна.

Вернуться к разделу «Тексты»